Как попасть в архив сбу

Какие тайны скрывают архивы СБУ

Какие тайны скрывают архивы СБУ

В апреле Верховная Рада приняла закон, который обеспечивает доступ к архивам советских репрессивных органов периода 1&179ndash;1991 годов. Журналисты отправились в архив СБУ, чтобы узнать, как найти информацию о репрессированных родственниках, и поможет ли открытие архивов люстрации чиновников

Архив Службы безопасности находится в центре Киева, на улице Золотоворотской — через дорогу от главного офиса СБУ. О том, что дело приходится иметь со спецслужбой, говорит процедура доступа. Сначала нужно оформить пропуск, потом подождать у турникета, пока солдат в полевой форме внимательно изучит паспорт и сделает пометки в журнале.

Архивом руководят молодые, доброжелательные и интеллигентные люди. Директор Игорь Кулик и его заместитель Владимир Бирчак по образованию историки. Открывая дверь помещения, где хранятся фонды, рассказывают, что в киевском архиве лишь часть документов. При каждом региональном отделении СБУ есть архивное подразделение, большая часть материалов хранится именно там.

"Архивы начали открывать в 2008–2010 годах. К окончанию прошлой каденции главы СБУ Валентина Наливайченко был уже практически полный доступ, — поясняет Кулик. — Но с 2010 по 2014 год доступ опять закрывался, а часть советских документов в очередной раз была засекречена. Новый закон позволяет нам открыть документы уже навсегда".

Что представляет собой архив СБУ?

— Кроме документов СБУ в архиве хранятся материалы советского периода, начиная с основания Чрезвычайной комиссии, заканчивая Комитетом госбезопасности. Здесь приблизительно 40 тысяч дел, — Игорь Кулик показывает на стеллажи с одинаковыми картонными коробками, — таких хранилищ ещё десять. Всего сохранилось около миллиона дел советского периода. Здесь два массива документов: исторические 1&179ndash;1991 годов и современные. По новому закону исторические документы должны быть изъяты у спецслужб.

— Большая часть – дела репрессированных советской властью. Эти люди были арестованы, осуждены или без суда наказаны. Есть дела людей, которые до сих пор не реабилитированы во времена "хрущёвской оттепели" или позднее. Есть дела участников УПА, людей, сотрудничавших с нацистами.

Ещё один большой массив документов — приказы, директивы, инструкции, которые шли из Москвы или рассылались из Киева в регионы. Документы фонда секретариата — переписка КГБ УССР, ежедневные отчёты о ликвидации бандформирований, как тогда называли отряды ОУН и УПА, отчёты в КГБ в Москву, отчёты в ЦК Компартии в Киеве или в Москве.

Есть методические рекомендации, печатные издания, которые в своё время издавал КГБ. Материалы "тренингов", касающиеся ликвидации бандформирований. И дела-формуляры на многих известных людей из числа украинской интеллигенции. Людей, имевших влияние на общество, спецслужбы старались контролировать, следить за ними, искать против них какую-то информацию.

Насколько полную картину дают документы архива?

— Если мы сравним с архивами стран социалистического лагеря, у них массив документов сохранился лучше. Потому что они начали строить независимые государства в 1&899ndash;1990 годах. А наш уход от советского прошлого в 1991 году был во многом формальным. Соответственно, за этот год-два была возможность часть документов уничтожить. Есть неподтверждённая информация о том, что последний руководитель КГБ УССР – первый руководитель ФСБ России вывозил документы. В 1990 году был совершенно секретный приказ 00150 об уничтожении документов. В первую очередь пострадали агентурные дела и картотеки к ним. С одной стороны, документов много, с другой — систематизировать их тяжело.

В переходный период уничтожались относительно свежие документы: 60–80-х годов. Руководители КГБ и Компартии не знали, чем всё закончится, поэтому старались подчистить информацию о своём не очень чистом прошлом. Например, практически полностью уничтожены дела диссидентов-шестидесятников. Есть только часть документов, которые мы восстанавливаем по копиям, по каким-то упоминаниям.

А есть сведения об агентуре КГБ?

— В Чехии картотека агентуры сохранилась почти полностью. В Польше сведения об агентуре немного подчистили, но всё равно у них есть дела, в которых ищут упоминания об агентах. Например, где-то всплывает агент Белый, а в другом месте находятся сведения о его имени, месте рождения. Я спрашивал польских коллег, сколько им удалось идентифицировать агентов. Они сказали, что примерно 50%. В Украине, к сожалению, немного полноценных агентурных дел со всей информацией об агенте: над чем работал, за кем наблюдал. Их около четырёх тысяч, но работа ещё продолжается.

Что вас больше всего поразило при работе с документами репрессированных?

— Поражают масштабы, — Игорь Кулик чуть заметно вздыхает. — В каждом деле судьба как минимум одного человека, а бывает — сотен людей. Подсчитано, что во время Большого террора на одного человека в суде выделялось максимум полторы минуты. Это был конвейер, система, которая выполняла план.

Зачем же всё это фиксировали?

— Нужно было показывать статистику, отчитываться. Это же плановое производство.

— Если говорить современным языком оперативников, они сами документировали свои преступления, — дополняет Владимир Бирчак. — Но нужна была статистика для отчёта. Во время Большого террора было много крупных операций: кулацкая, немецкая, польская, чешская, румынская и другие. Кулацкая операция имела чёткий план — столько-то в месяц нужно репрессировать: выслать, осудить или расстрелять. В немецкой операции такого плана не было. Поэтому очень часто, если не хватало показателей по кулацкой операции, немцев, поляков или других "националов" загоняли под неё и отчитывались наверх, мол, столько-то ликвидировали.

Я прошу показать документы, которые удивили сотрудников архива. Владимир Бирчак достаёт толстую папку с материалами уголовного дела Ивана Килюшика. "Это архивное уголовное дело — классика делопроизводства, — поясняет он, переворачивая пожелтевшие страницы. — Начинается с описи документа, списка лиц, которые проходили по делу. Далее — постановление о принятии дела в производство. Протокол задержания. Протокол обыска. Постановление на арест".

Пока я листаю папку, Бирчак рассказывает о Килюшике. Он родом из Ровенской области. В 1944 году был призван в Красную армию, во время форсирования Западной Двины отличился, был награждён Золотой звездой Героя Советского Союза, орденом Ленина и месячным отпуском. Приехав домой, Килюшик перешёл в ряды украинского националистического подполья, работал в службе безопасности ОУН. В марте 1945-го его арестовали. Дело расследовали быстро, приговор был типичным: десять лет исправительно-трудовых лагерей с поражением в политических правах и конфискацией имущества.

Игорь Кулик вспоминает другую, относительно недавнюю историю. В апреле 1986 года руководству компартии докладывали об аварии на Чернобыльской атомной станции. Под докладом — резолюция первого секретаря ЦК компартии Украины Щербицкого: "Что это значит?" "У них не было абсолютно никакого представления об угрозах этой катастрофы, они не видели проблем", — говорит Кулик.

Архив может помочь процессу люстрации?

— Мы рассматриваем запросы, которые поступают из госучреждений, — говорит Бирчак. — Выясняем, был ли тот или иной человек штатным работником или негласным агентом. Иногда документы находятся.

Вам встречались в документах имена известных людей — наших современников?

— Известных имён среди людей, которые сотрудничали с КГБ, я не встречал. А вот что касается известных украинских политиков, общественных деятелей, за которыми следили — у нас хранятся материалы о Евгене Сверстюке, философе, политзаключённом, диссиденте, хранятся дела Вячеслава Чорновила, Василя Стуса.

КГБ наблюдал за всеми более-менее заметными представителями интеллигенции?

— Если мы говорим о периоде диссидентов-шестидесятников, то была такая разработка — оперативно-розыскное дело, которое называлось "Блок". Само дело практически полностью уничтожено, но есть много отголосков в разных фондах. Слежки, розыски, прослушка, проверка корреспонденции. За всеми, с точки зрения советской власти, неблагонадёжными людьми, спецслужба вела наблюдение.

Журналист Виталий Портников считает, что Украине пошло бы на пользу, если бы открыли архивы СБУ времён Кучмы и Януковича. Это реально?

— Часть таких документов пытались уничтожить даже здесь, на Владимирской, 33, в регионах. Власти понимали, что революция может по ним ударить, и старались замести следы.

Открытие архивов даст новую информацию историкам?

— Даст, — коротко отвечает Кулик. — Но я бы делал акцент не на архиве СБУ, в котором историки-исследователи имели возможность работать и раньше. У нас есть ещё два значительно более объёмных архива, где сохраняются документы советских карательных органов. Это архив Министерства внутренних дел, советской милиции, которая тоже помогала фальсифицировать обвинения: например, вместо политических статей обвиняла неугодных по экономическим. Второй архив — Службы внешней разведки, где хранятся материалы о спецоперациях КГБ против украинцев за границей.

Новый закон предусматривает, что доступ к этим документам должен быть открытым, то есть работники этих архивов должны будут его обеспечить. Второй момент: эти три архива должны забрать из ведения современных спецслужб и передать гражданскому учреждению, в этом случае мы говорим об архиве Украинского института национальной памяти. Потому что кого-то лишить доступа очень просто: помещения режимные, среди функций архивов нет и не должно быть изучения прошлого и обеспечения доступа к архивным документам. К тому же ещё один важный момент: когда документ существует в единственном экземпляре, очень просто сделать так, чтобы его никто никогда не увидел.

Фото: Александр Чекменев

Как рядовой гражданин может попасть в архив?

— Нужно написать в архив запрос, отправить его по почте или по электронной почте. В нём нужно попросить поискать материалы, касающиеся либо конкретного человека, либо конкретного события. После этого от архива должен прийти ответ, есть ли такие документы. Если они есть, человек приходит в читальный зал архива, где может с ними поработать.

Закон предполагает, что архивы должны быть оцифрованы. Сколько времени это займёт?

— Если мы говорим об архиве СБУ в Киеве, то это порядка 200 тысяч единиц хранения — вот таких папок с документами, — поясняет Владимир Бирчак, указывая на папку с делом Килюшека толщиной в десять сантиметров. — Каждое такое дело — от 250 до 300 листов. Требуется сделать порядка 60 миллионов копий. Так называемые планетарные сканеры обеспечивают до 1,5 тысячи качественных копий в день. К сожалению, даже их у нас нет. Поэтому мы сканируем наиболее затребованные фонды.

За какой информацией чаще всего обращаются граждане?

— Много запросов в последнее время, когда опять возобновили доступ. От просьб дать справку о зарплате за какой-нибудь год до поисков родственников. Проще всего найти информацию, когда человек был репрессирован. Тогда на него точно есть уголовное дело, а они не уничтожались, их срок хранения вечный, поэтому легче найти уголовное дело в Киеве или где-то в регионах. Мы стараемся помочь заявителям. Если он находится в Киеве, а уголовное дело — где-нибудь в Днепропетровске, просим переслать его сюда, чтобы человек мог ознакомиться с документами здесь.

Часто ищут погибших во время Второй мировой войны, информацию о людях, воевавших в рядах освободительного движения.

А вы пробовали найти в архиве сведения о своих родственниках, знакомых?

— Родной брат моего деда был в Украинской повстанческой армии, он воевал в Косовском районе Ивано-Франковской области, — оживляется Бирчак. — В июле 1944 года погиб в бою. Если человек погиб, в сводках НКВД указывалось, где это произошло и при каких обстоятельствах. Кроме того, родных воина УПА, как родственников бандита, выселяли в отдалённые районы Союза. Поэтому в Ивано-Франковском управлении МВД удалось найти дело на второго брата моего деда и мою прабабушку — они были спецпоселенцами.

Документы СБУ открыли несколько новых страниц в украинской истории, например, того, что касается крестьянских восстаний конца 1920-х – начала 1930-х годов. "Классическое клише говорит о том, что украинцы смиренно пошли на убой и просто миллионами вымирали, — рассказывает Владимир Бирчак. — Но множество документов подтверждает, что они сопротивлялись большевистской политике коллективизации и Голодомору, были большие вооружённые выступления и восстания. Вся Восточная, Центральная, Южная Украина была ими охвачена. Собственно, боясь бунтующей Украины, Сталин и организовал геноцид — Голодомор".


Архив СБУ: как впервые увидеть фото прадеда

Share this with Facebook

  • Share this with Twitter

  • Share this with Messenger

  • Share this with Messenger

  • Share this with Email

  • Share this with

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Share this with Email

  • Share this with Facebook

  • Share this with Messenger

  • Share this with Messenger

  • Share this with Twitter

  • Share this with Google+

  • Share this with ВКонтакте

  • Share this with LiveJournal

  • Share this with Мой мир

  • Share this with Одноклассники

  • Share this with WhatsApp

  • Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Государственный архив Службы безопасности Украины на 96% состоит из документов, которые остались в наследство от советских спецслужб.

    Архив этот частично рассекречен и содержит колоссальный массив информации, в частности, о том, как КГБ и его предшественники следили за людьми в Украине и за ее пределами.

    Благодаря этому не только историки, но и обычные люди могут окунуться в более чем 70-летнюю историю УССР, а также взглянуть на неё глазами сотрудника спецорганов.

    О том, как можно узнать свое прошлое или прошлое своих родных, а также что скрывают пожелтевшие от времени документы рассказал в интервью для ВВС Украина директор Архива СБУ Андрей Когут.

    ВВС Украина: Что представляет собой архив СБУ, а фактически архив украинского КГБ?

    Андрей Когут: На самом деле это архив не только КГБ, но и всех его предшественников, начиная с ЧК ("Чрезвычайной комиссии" - первый аналог КГБ, образованный большевиками. - Ред.), когда в Украине появилась оккупационная большевистская власть в 1917-1918 гг., и заканчивая КГБ в 1991 году.

    Дела могут содержать и более давние документы, изъятые во время обысков в качестве вещественных доказательств, - личные документы, удостоверения, метрики.

    В первые годы установления советской власти имели место массовые репрессии офицеров, которые "проходят" преимущественно как "белогвардейцы" или "петлюровцы". Часто в их делах можно найти удостоверения, выданные Действующей армией УНР (Украинской Народной Республики. - Ред.) или армией Гетманата.

    В целом наши фонды можно разделить на четыре блока.

    Самый большой - личные дела. Это уголовные дела нереабилитированных лиц - тех, кто не попал под действие закона о реабилитации. У нас до сих пор действует старый советский закон, кстати. Кроме того, здесь - документы реабилитированных. Дальше идут дела сотрудников органов коммунистических спецслужб: ЧК, МГБ, НКВД и КГБ. А также дела агентов и "литерные дела" - тех, за кем велось наблюдение.

    Второй блок - около тысячи дел - фонд печатных изданий КГБ. Это не только учебные пособия и исследования, но и брошюры по розыску "контрреволюционеров", "бандпособников" и т.д. То есть списки лиц, находящихся в розыске. Другая часть - "образцовые дела" и антологии. Первые направлялись в различные советские республики и должны были служить пособием для ведения уголовных расследований. Благодаря этому мы сейчас имеем документ о "Деле харбинцев" на Дальнем Востоке и другие дела из Центральной Азии или Закавказья. Они, кстати, в других архивах закрыты (в России. - Ред.).

    А антологии - это трофейные документы различных организаций, с которыми боролся КГБ. Здесь основной массив информации касается ОУН (Организация украинских националистов. - Ред.) и УПА (Украинская повстанческая армия. - Ред.) - тех, кто причинил НКВД и КГБ больше всего хлопот. Были отобраны документы, которые в КГБ считали наиболее показательными для борьбы с ОУН. Поэтому КГБэшники фактически создали для нас сборник документов по ОУН и УПА.

    Третий блок - документы различных подразделений КГБ. Одним из наиболее интересных является фонд секретариата - переписка между КГБ и другими учреждениями, в первую очередь - ЦК КПУ. В этих письмах КГБ информировал Компартию и другие инстанции о том, что происходило в УССР.

    И четвертый блок - фонд нормативно-распорядительных документов. Это приказы и инструкции коммунистических спецслужб. Эти документы интересны тем, что показывают, каким образом была организована деятельность КГБ.

    В других архивах, например, в Прибалтике, их сохранилось немного. После того, как в Германии в ходе демократических протестов были захвачены архивы Штази (Министерства госбезопасности ГДР. - Ред.), во всех остальных странах Центральной и Восточной Европы в КГБ начали готовиться.

    Например, в странах Балтии архивы почистили по максимуму.

    А.К.: В 1990 году был издан приказ №00150 - у нас нет его текста, но мы знаем, что в нем речь шла о необходимости чистки архивов, которая и была проведена. В первую очередь чистили документы, компрометирующие сотрудников спецслужб, а также "честные имена коммунистов". Особенно это касается периода 1980-х годов, реже - 1970-х. Ситуация сложилась так, что чем дальше от наших дней, тем больше документов сохранилось.

    Есть слухи, что в 1990-1991 гг. документы вывозили в Россию, но подтверждений этому, кроме слухов, нет.

    То, что было уничтожено, фиксировалось в специальных тетрадях-журналах. Но многие из них также были уничтожены. Поэтому невозможно выяснить, что и сколько было уничтожено.

    ВВС Украина: Как обычный человек может получить какую-либо информацию в архиве?

    А.К.: Прежде всего, следует написать обращение или запрос. Это можно сделать, придя к нам в Киеве на Золотоворотскую, 7 (Центральное управление СБУ. - Ред.), или же написать нам электронное или обычное бумажное письмо. Все необходимые данные размещены на сайте СБУ, в том числе образцы обращений. Их мы регистрируем как официальные письма, на поиск информации и ответ отводится месяц.

    Часто мы предоставляем не только информацию о том, есть ли в нашем распоряжении такие документы, но и советуем, куда еще можно обратиться.

    Например, документы о депортации, выселении и раскулачивании хранятся в архиве МВД и его региональных структурах. У нас остались материалы, касающиеся уголовных дел по политическим статьям.

    Кроме того, в начале 1990-х дела реабилитированных начали передавать в государственные архивы. Туда же попали дела остарбайтеров, лиц, побывавших в немецком плену, а также тех, кого судили по уголовным статьям. Поэтому с этими вопросами следует обращаться в областные государственные архивы или в центральный архив.

    ВВС Украина: Что предполагает собой второй этап?

    А.К.: Мы предоставляем письменный ответ. Если документ находится в нашем распоряжении, мы сообщаем, что обратившийся может прийти к нам. Если речь идет о регионах, мы указываем, что следует связаться с региональным отделением и предоставляем имя и контактный номер ответственного лица.

    Человек связывается с нами и договаривается о времени, когда он может прийти и поработать с делом.

    Следующий шаг - оформление пропуска, ведь архив находится в помещении СБУ.

    Далее обратившийся приходит к нам в архив, где может ознакомиться с делом. Допускается фотографирование (без вспышки) документов - это бесплатно.

    Если затруднительно приехать к нам (из России или США) или просят оцифровать документы, то мы спрашиваем, какие требуются копии, и делаем их в порядке живой очереди. К сожалению, у нас только один сканер, поэтому это не всегда бывает быстро.

    Также отправляем ксерокопии по почте, а электронные копии - на электронный адрес.

    ВВС Украина: Как долго ждать ответа после подачи запроса?

    А.К.: Все зависит от того, насколько хорошо обработаны запрашиваемые документы. Если речь идет об уголовном деле, которое хранится у нас, то ответ может быть предоставлен в течение недели, иногда даже на следующий день.

    Влияет также количество обращений, поступивших в течение недели.

    В законе сказано, что мы должны дать ответ в течение месяца. Иногда по почте он может идти на несколько дней дольше.

    Архив создавали КГБшники для себя - не для ознакомления граждан или исследователей. Поэтому у нас нет того инструментария, который есть в других архивах, - системы каталогов и картотек. У нас есть информация, часть которой была уничтожена, а другая часть требует уточнений.

    Например, могут совпадать названия дел. Вот есть условное дело "Переправа" - дел с таким наименованием может быть четыре-пять. Поэтому надо выяснять, какая именно "Переправа" вам нужна.

    ВВС Украина: Оцифровываете ли вы документы?

    А.К.: Да, это, прежде всего, касается запросов, поступающих от частных лиц, а также в рамках исследовательских проектов, которые мы ведем с украинскими и зарубежными институтами.

    Повторюсь, в нашем распоряжении - только одно устройство для оцифровки. Это тот момент, который хотелось бы улучшить, но понятно, что, когда спецслужба нуждается в средствах из-за войны, просить о сканере - здесь есть определенные сложности.

    ВВС Украина: Планируете ли вы создавать сайт, где можно было бы найти оцифрованные дела?

    А.К.: Для того, чтобы что-то публиковать, мы должны создать специальный информационный ресурс, который должен пройти проверку и получить лицензию Государственной службы защиты информации. Это сложный процесс, требующий огромного ресурса, и мы как государственное архивное учреждение не можем пройти все эти этапы и потратить средства, необходимые для получения сертификата.

    В то же время мы сотрудничаем с общественной организацией "Центр исследований освободительного движения", которая создает свой электронный архив. Вместе с ними мы публикуем выборки данных к годовщинам исторических событий.

    Например, последняя выборка была о том, как КГБ боролся с памятью о трагедии Бабьего Яра. В 1960-1970-х годах они противостояли еврейской и украинской общинам, которые пытались чтить память жертв Бабьего Яра. В советской Украине можно было чествовать память только советских граждан, погибших от рук немецко-фашистских захватчиков.

    Там не было места ни евреям, ни украинским националистам. Когда евреи, украинские диссиденты и общественные деятели приходили в Бабий яр, чтобы организовать памятные мероприятия, их прогоняли, задерживали, прибегали к превентивным мерам, чтобы ничего там не проводилось.

    ВВС Украина: Исследовалась ли ситуация, произошедшая на Волыни в 1943 году?

    А.К.: Здесь есть еще поле для работы, но то, что было обнаружено в наших документах, по большому счету, не расходится с видением некоторых украинских историков, однако довольно сильно расходится с позицией польских историков.

    Мы не считаем, что произошедшее было исключительно односторонней акцией - только украинцы против поляков. Материалы свидетельствуют о том, что это было кровавое взаимодействие - когда сегодня поляки убивали украинцев, завтра украинцы убивали поляков, а послезавтра все повторялось снова.

    С помощью документов мы хотим установить, кто, что и где совершил. Потому что не всегда можно "списать" убийство мирного населения - поляков или украинцев - на акт мести за какие-либо предыдущие акции.

    Вопрос Волынской трагедии требует пристального внимания, ведь масштаб политических манипуляций и в Польше, и в Украине начинает зашкаливать.

    Поэтому с помощью информации из наших архивов нужно показать, что слишком упрощенные теории о том, что кто-то вдруг решил убивать людей по идеологическим причинам, не работают.

    Участников конфликта было гораздо больше - и до, и после Волынской трагедии - не только украинцы и поляки. Были еще немецкие оккупационные власти, были советские партизаны, была немецкая вспомогательная полиция, в состав которой в разные периоды входили и украинцы, и поляки, были подразделения армии союзников Германии, была польская Армия Людова. То есть действующих лиц было много, и ограничиться лишь двумя участниками - это упростить проблему до невозможности.

    Думаю, впереди еще достаточно открытий. Большая часть документов по этой теме находится в открытом доступе, но для того, чтобы они стали известны широкой аудитории, с ними должен поработать среднестатистический историк.

    Зачастую то, что хранится в делах, требует тщательного критического анализа. Нельзя просто взять какой-то протокол допроса, который начался в 10 вечера и закончился в 10 утра, и сказать, что все описанное в нем - правда. Нередко в делах, в том числе и о польско-украинском противостоянии, представлена противоположная информация. Понять, что достоверно, а что было выбито под пытками, как раз и является задачей историка, который сопоставит эти данные с другими источниками.

    Было бы преждевременным делать какие-либо выводы на основании документов коммунистических репрессивных органов. Может оказаться, что именно этот документ КГБшники или НКВДшники подготовили с целью провокации или для проведения спецоперации. Такие случаи нам также известны.

    ВВС Украина: Какие человеческие истории вас больше всего поразили?

    А.К.: Однажды у нас в хранилище снимали Babylon'13 (Украинское объединение кинодокументалистов. - Ред.), и их продюсер сказал, что его прадед был в НКВД и ему интересно было бы узнать о нем. Прадед был из России, но последнее письмо прислал, кажется, из Кривого Рога.

    Мы посмотрели - и нашли его дело. Таким образом этот человек впервые увидел фотографию своего прадеда. Он был приятно удивлен, что вот, оказывается, все это можно найти.

    Вообще очень впечатляют истории, когда люди ищут и находят фотографии родственников, которых они живыми не застали, а просто знали, что те были репрессированы.

    ВВС Украина: Кстати, разыскивают ли родственники репрессированных ответственных за репрессии членов их семей?

    А.К.: У нас было два запроса о том, кто был агентами в деревне. Это даже не процент от общего количества обращений.

    ВВС Украина: Но вы предоставляете такую информацию?

    А.К.: Для того, чтобы установить, кто был агентом в деревне, надо провести историческое расследование событий. Списки агентуры довоенного и военного периодов сохранились, а послевоенного - все были уничтожены.

    Конечно, чисто теоретически, попытаться установить можно. Очень часто люди, которые жили в тот период, и так знают, кто и где был агентом. А чтобы нам это выяснить, нужно иногда задействовать целую группу, поработать в других архивах. Мы физически не способны провести такой объем работ. За неделю мы порой получаем до тысячи запросов и обращений. И приоритетом все-таки является предоставление информации о родственниках.

    Если же человек хочет узнать, кто именно послужил причиной той или иной трагедии, он может прийти в архив и самостоятельно поработать с документами. Однако, я не замечал желания людей отомстить, тенденции такой нет.